– Я догадываюсь.

– Не обижайся. В один прекрасный день ты встретишь когонибудь, с кем действительно захочешь завести ребенка. Может, и я когонибудь встречу…

– Какая ты вдруг стала умная!

– Я много читала.

– Вот как! Читала! – Он не мог скрыть сарказма. – Моя сестра тоже много читала. И выкинула всю библиотеку, когда ее сыну Найду исполнилось полгода. У младенцев свои правила.

Здесь он прав: как всегда, точно угадал ее сомнения и страхи.

– Я человек гибкий.

– Ну да, и поэтому изо всех сил держишься за работу, которая заставляет тебя вести почти монашеский образ жизни. Случайно не в этом году они обещали принять тебя в члены компании? И не изза этого ли ты потеряла своего бесценного Джастина? Тебе некогда было лелеять его непомерное самолюбие. Так когда же ты собираешься заниматься ребенком?

– Положим, даже у монахинь бывают выходные. Это я точно знаю.

Лайам закрыл глаза и стукнул себя кулаком по лбу.

– Ах, Джо, что я с тобой сделал? С твоей карьерой, с твоими планами. Я же знаю, сколько у тебя было надежд!..

– Не забывай, я в этом тоже поучаствовала.

– Это я помню.

Под тяжелым взглядом его немигающих глаз у нее сжалось горло, а конечности отяжелели и перестали слушаться.

– Бесполезно оплакивать убежавшее молоко, проговорила она с напускной жизнерадостностью.

– Свежие у тебя сравнения.

– Не надо острить, Лайам. В конце концов все сводится к тому, что мы с тобой совершили ошибку, и я не допущу, чтобы мой ребенок страдал изза нее. Вот и все.

– Ошибку. – (Она не поняла, откуда у него в голосе появилась горечь.) – А как воспринял это твой отец?

– Он считает, что, будь жива мама, такого бы не случилось. – Джо вздохнула, и на ее гладком лбу проступила морщинка. – Похоже, все за меня жутко волнуются. Но я же не дурочка, я обдумала все трудности. Последняя трудность – это ты. Остальным придется мириться с моими решениями.