– Я шучу, пап, шучу. – Плечи у Джесси тряслись от смеха.

– Дайка взгляну на тебя.

Тетя Мэгги положила руки на плечи Джо и вгляделась ей в лицо острым взглядом. Джо покорно ждала.

– Ну как, сойдет?

– Тебе бы все улыбаться. А вот твоя мама, царствие ей небесное, наверняка надеялась, что я за тобой присмотрю. Верно, Пат?

– Безусловно, но не заставляй людей стоять в прихожей. Заходите же.

Огонь в камине викторианской гостиной с высоким потолком согревал, как и улыбки хозяев. Тетя Мэгги была лучшей подругой матери, и этот дом был для Джо с детства родным.

– Джо, – закричала Джесси, первой влетая в гостиную, – почему ты не сказала, что здесь будет Лайам?

– Я не знала, – пролепетала Джо, уже влекомая через порог крепкой направляющей рукой дяди Патрика.

– Она и словом не обмолвилась. – Джесси повисла на шее сногсшибательного сына тети Мэгги и дяди Патрика. – А мыто думали, что ты за «железным занавесом». Копаешься там во всякой бяке и разоблачаешь негодников. – Она взъерошила его длинные, до плеч, волнистые темные волосы и нежно улыбнулась. Джесси недавно пришла к заключению, что взрослые мужчины умопомрачительны, а Лайаму небось уже никак не меньше тридцати.

– «Железный занавес» с некоторых пор успел раствориться. – Он твердо поставил ее на ноги. – Вас что, уже ничему не учат в школе?

Джо завороженно смотрела, как ее отец делает шаг вперед и жмет руку высокому парню, стоявшему к ней спиной.

– Пат говорил, что ты копаешься в московских архивах. Готовишь чтонибудь интересное?

– Возможно, – непринужденно отозвался Лайам. – Но пока еще рано об этом говорить.

– Я читал твою статью о рабочих условиях в лагерях для беженцев. Выдающийся материал.

– Я работал с лучшим фотографом.

– Он такой скромник, – любовно произнесла Мэгги Рафферти. Она не без оснований гордилась сыном – журналистом высшего класса. Последняя его книга оставалась в списке бестселлеров в течение трех месяцев, а для серьезного исследования это было неплохо.